Не могу сказать, что я неудачно работала 13 лет. В конце девяностых на моем счету было более 20 победителей городской олимпиады по литературе, интегрированные научные исследования, работа в районной олимпиадной комиссии, в серебряной и золотой медальных. Один из тех учеников — в 27 лет дипломат в Польше. Это мой ученик, с которым в десятом создавалось научное исследование по литературе, в одиннадцатом вычищалась каждая строчка, каждая речевая ошибка в шестистраничных сочинениях, чтобы к маю, к выпускному сочинению, выработался яркий индивидуальный стиль — он тогда был у большинства моих выпускников.

В 2005-м отксерокопировала все сочинения, написанные выпускниками на последнем в нашей истории письменном экзамене по литературе. Дала почитать коллегам. Храню.

В 2008-м в последний раз провела устный экзамен по литературе. Последнюю консультацию отсидели до последней минуты, бегом побежали репетировать спектакль к последнему звонку. Помню этот момент.

Не могу сказать, что сейчас у меня нет достижений. По-прежнему девятиклассники учат 20 стихотворений Пушкина, одиннадцатиклассники — 30 шедевров лирики 20 века, по-прежнему удается уговорить прочитать хотя бы тома 2 из «Войны и мира» Толстого, по-прежнему читаю сочинения. Но это мои собственные достижения, достижения моей личной воли и ответственности.

Когда держу в руках вымученные страницу-две сочинения сегодняшнего выпускника, оправдываюсь, почему я работаю в школе до настоящего момента, таким образом: государство, наверное, заинтересовано в том, чтобы достижения культуры, благодаря которым в том числе сформировалась российская государственность, стали достоянием ее граждан. Для этого оно обеспечивает школьникам шесть часов литературы в неделю (именно столько у меня сейчас в 10-11 классе), а я должна проявить усилие, и прочитать и осмыслить с детьми все, что было наиболее ценно в великой русской культуре 19-20 веков. И пусть с 2008 года у государства нет цели проверить результаты моей работы, почему-то ему это с 2008 года оказалось не нужно, я все равно работаю как раньше, когда были экзамены, и назначаю эти экзамены сама.

И вот наконец литература объявлена необязательным предметом. Ее можно выбрать, а можно — только предмет русский язык для подготовки к ЕГЭ. Что это означает лично для меня? Просто то, что смысл моей работы утрачивается. Школьный предмет, который был проводником не только знаний об одном из видов искусства, но формировал понятие об общечеловеческих духовных ценностях, философии, мировоззрении людей разных эпох, учил свободно мыслить, выстраивал индивидуальный язык и стиль ребенка, больше не нужен государству как обязательный. Значит, государство открыто заявило: ему больше не нужны личности. А я в свою очередь не хочу работать на такое государство. Если гуманитарное образование еще нужно некоторым родителям, они должны понять: государственная школа здесь больше ни при чем, она фактически отказалось от воспитания свободных граждан своей страны. Отказалось от единственного существовавшего до сих пор реального механизма такого воспитания.

Мне скажут: а ведь все Ваши ученики выберут именно литературу, а как же Ваш опыт подготовки к ЕГЭ по русскому языку! Как же дети будут поступать? Остался предмет, который будут обязательно выбирать — русский язык!

Здесь все просто. Я не хочу, чтобы выбирали меня и мое преподавание, я хочу, чтобы знание основ русской духовной культуры, сконцентрированное прежде всего в литературных произведениях 19 -20 века, было обязательным для ученика российской государственной школы, если уж в стандартах поставлена цель воспитания гражданина.

Преподавание литературы было для меня все последние годы оправданием уроков подготовки к ЕГЭ по русскому языку. Я вела русский только потому, что была возможность преподавания литературы. Я на самом деле считаю преступными и свои результаты на протяжении 5 лет в среднем по классу ( всегда больше 70%), и получение моим учеником (отнюдь не самым сильным) 100 баллов на ЕГЭ по русскому в 2010 году. Сначала пыталась удержать принцип: давать знания о законах языка, воспитывать грамотность, а не готовить к тестам. Сейчас стало понятно: старые принципы нивелируются вполне, уроки постепенно превращаются в дрессировку на знание основных понятий и правил.

Если речь идет о сочинении-рассуждении (задание С к ЕГЭ), можно говорить не о знании языка, а об уродовании его. Когда требую написать сочинение-рассуждение (часть С), прекрасно понимаю, что совершаю настоящее преступление. Одно только массовое прочтение убогих, противоречивых, с плохой композицией текстов, зато несущих «духовно-нравственное» содержание, убивает способность мыслить. Ученики очень часто впадают в получасовой стопор, когда знакомятся с опусами для задания С к ЕГЭ. А ведь еще нужно их заставить выполнить работу по четким критериям: основная идея, комментарий, авторская позиция, личная позиция, аргумент!!! Попробуйте объяснить школьникам, зачем это необходимо? Я не хочу лгать, и говорить детям правду о новой действительности тоже больше не хочу.

— В общем, я не хочу быть обслуживающим персоналом в государстве, высшие эшелоны власти в котором стали собранием дельцов, превративших в торговлю или в платную услугу все и вся.

— я не хочу работать в ситуации, когда государство будет иметь право в будущем в зависимости от ситуации менять свой «заказ на услугу» школам, я не хочу работать по такому «заказу», за которым не стоит никакого принципа, кроме рыночного.

— Я не хочу работать по стандартам, в которых нет содержания.

— Я не хочу воспитывать, обучая, я хочу учить, воспитывая.

— Я не хочу получать деньги от государства, которое уничтожает на глазах то, что создано поколениями его граждан. Уничтожает в лице творческих художественных школ, науки, обязательной литературы и многого другого ту самую русскую культуру, благодаря которой это государство еще существует до сих пор.

— Я не хочу применять свои способности и таланты там, где происходит постепенное уничтожение самих основ национальной культуры.

А родители должны понять, что культура их собственного ребенка — это с введением новых государственных образовательных стартов старшей школы только их задача и ничья более.